http://s2.uploads.ru/t/TSXop.jpg

ГЛАВА 7: В ЛЕСНОЙ ТИШИ ТАК ХОРОШО ПОГРУЗИТЬСЯ В ПРОШЛОЕ, ВСПОМНИТЬ ВСЁ ХОРОШЕЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ПОЗАДИ.

Я быстро оторвалась от преследователей и очень скоро крики, призывающие вернуться заглохли, потерявшись среди деревьев. Впрочем, я всё одно их не слышала, как не слышала треска ветвей, шелеста листвы и пения птиц. В ушах, сквозь плеск волн, тяжёлым громом отдавались шаги, приближающиеся к дверям гостевой. И я видела знакомый силуэт, который протягивал руку к золотому дракону дверной ручки.
- Не-ет! Не надо!
Я скатилась с храпящего коня и бросилась в лес, то и дело натыкаясь на шершавые стволы. Убежать, спрятаться… Укрыться от непрерывного шелеста волн и грохота шагов, разрывающего голову на мелкие осколки. И в каждом я видела, как дверь медленно открывается и пропускает внутрь…
Последнее столкновение с деревом оказалось особенно сильным, и я повалилась на покрывало из прелых листьев. Попыталась отползти и наконец сообразила: бежать некуда. Всё, чего я боялась больше всего, пряталось внутри. Более того, оно уже произошло семь лет назад.
И тогда я закричала.
Заря открыла дверь, вошла, а после очень медленно и тщательно закрыла за собой. То ли мне казалось, то ли моя сестра упорно не желала смотреть в мою сторону.  Я откусила кусок красного яблока, ощутив, как плод приятно пощипывает язык и задумалась. Могла ли я каким-то образом обидеть сестру во время нашей предыдущей встречи? Вроде бы нет. Кроме того, Заря была самой спокойной и рассудительной из всех Теней, не в пример Луч. Той для ссоры достаточно косого взгляда или неосторожного слова.
Заря положила Зыбь на столик рядом в вычурной цветочной вазой и только теперь посмотрела на меня. Я сидела в кресле Кира, устроив ноги на его любимом клавесине и с удовольствием поедала фрукты из корзинки, стоящей на моём животе. Огрызки приходилось выбрасывать в открытое окно: Кир очень ругался, когда я распихивала их по книжным шкафам или ящикам письменного стола.
- Ничего себе обстановочка, - сказала Заря и поискала, где ей можно присесть. Я указала на табурет, где обычного сидела компаньонка Кира по музицированию. Сама я играть не умела и не стремилась. – Неплохо ты устроилась.
- Заведи себе богатого любовника, - я откусила яблоко. – Пить будешь?
Заря помедлила, точно тщательно обдумывала моё предложение и согласилась. Только, вместо привычного вина попросила налить чего-нибудь покрепче. С этих проблем не имелось. Кир пил мало и как у всякого малопьющего в кабинете у него хранилась отличная коллекция вин, коньяков и бренди. И это ещё если не вспоминать фамильные запасы в подвалах замка. Балы, ужины и важные встречи. Многие гости просто не могли вести важные разговоры, не промочив горло
Пришлось отвлечься от поедания фруктов и отправиться шарить по бару. В результате моим уловом стали бутылка розового полусладкого из Золотого урожая и Чёрный бренди. По слухам, его изготовили в количестве всего сотни бутылок, большая часть которых являлась собственностью королевской семьи. Вино я откупорила для себя, а бренди налила Заре. По комнате поплыли, смешиваясь, ароматы винограда и терпких пряностей, от которых язык вязало даже на расстоянии.
Впрочем, сестра, как мне показалось даже не обратила внимание на качество напитка. Она проглотила содержимое бокала в один глоток и оставила сосуд. Потом оперлась локтем о столик и уставилась в окно, закрытое витражным стеклом. Около окна висела золочёная клетка с парой зорянок. Сейчас они молчали и казались сонными, а вот вечером начнётся натуральный концерт.
Я цедила вино и смотрела на сестру. Мы с ней были из третьего, последнего круга. Тогда, из пятидесяти претенденток выжили лишь четверо. Говорят, зельевары изменили состав Чёрной, пытаясь чего-то там добиться, но в результате убили почти всех девочек. Причём, сдыхали мы так жутко, что даже привычные ко всему ассистенты, удрали подальше от барака.
- Любовь умерла, - тихо сказала Заря. – Вчера. А позавчера – Ласка.
Казалось, вино разом прогоркло и затвердело, очно я пыталась проглотить ежа. Сколько не пыталась, чёртов колючий комок и не думал проходить. Пришлось встать и лишь тогда я смогла наконец вдохнуть воздух и посмотреть на Зарю. Та меланхолично налила себе полный бокал бренди и с тем же отрешённым видом, выпила. Казалось, крепкий напиток обернулся обычной водой, которая не в состоянии опьянить сестру.
- Они, - слова не желали выходить наружу. – Они были…
- Да. Последними из второго круга, - мне показалось или глаза Зари начали подозрительно блестеть? – Свет и Небо, как и прежде пускают слюни и мочатся под себя. Попробую дать им Чёрную и посмотрю, что получится.
- Что говорят зельевары?
- То же, что и раньше: вот-вот разберёмся и придумаем антидот, - Заря невесело усмехнулась. – Противоядие от чего? От Чёрной? Свет и Небо пытались соскочить и стали овощами. А если этот самый антидот сделает ещё хуже? Впрочем, Луч готова рискнуть…
Луч, ясно. Она до синих соплей боится смерти. Помню, ещё маленькой видела, как она вскакивает среди ночи и прижав кулаки к груди, бормочет: «Нет! Нет!» Потом рассказала, как её, до дрожи, пугает неизбежность смерти. Понятно, сестра готова рискнуть чем-угодно, лишь бы оттянуть момент исчезновения, хотя бы на время.
- Умерли, - я помедлила. – Так же?
- Никаких изменений.
Я налила себе вина и подошла к окну. В этот момент я ненавидела всё: солнце, жизнерадостную зелень и даже невинных зорянок. Хотелось схватить Пену и вспороть мягкое подбрюшье мира, выпустив наружу гнилую кровь, таящуюся за фальшивым внешним благополучием. Почему они останутся жить, когда меня не станет? Эти жирные задыхающиеся уроды, страшные шлюхи и развращённые молодчики в дорогих экипажах, неужели они больше достойны продолжать дышать, видеть и чувствовать?
Я допила бокал и распахнув окно, вышвырнула кубок в сад, расколотив его о дерево.
Это началось полгода назад. Во время одного из королевских приёмов Путь, приставленная к графу Калиому, внезапно упала ан пол, сотрясаясь в диких конвульсиях. Изо рта, носа и ушей у сестры пошла чёрная кровь и в считанные секунды всё оказалось кончено. Подозревали отравление, хоть мы способны преодолевать действие самых мощных ядов, без особого вреда. Но зельевары всё же попытались найти хоть что-то. Не наши. А вот, когда вскрыли голову, удивились. Содержимое черепа превратилось в чёрную слизь. Ужасно!
Лишь после третьей смерти сумели обнаружить определённую закономерность: умирали сёстры первого круга и гибели всегда предшествовали некоторые признаки. За неделю до смерти у Тени шла кровь из носа и начинались галлюцинации. Видели сёстры одно и то же: чёрный поток медленно поглощающий всё вокруг.
Тени из первого круга умирали одна за другой, и никто из зельеваров или других учёных не мог понять, в чём причина. Кто-то предположил, что дело в каком-то из ингредиентов Чёрной. Но в каком именно? Свет в отчаянии прекратила употребить эликсир и это вроде показалось решением. Когда умерли все сёстры первого круга, она одна осталась живой. Ну что же, пусть мы больше не сможем быть теми неуязвимыми Тенями, неподвластными стали, огню и яду, но всё же останемся живы. А там умники разберутся, в чём проблема.
А потом Звезда пришла в гости к Луч и обнаружила сестру, пускающей слюни на ковёр. И ладно бы только слюни! От Луч осталась только оболочка, лишённая рассудка. Её даже кормить приходилось силой. С того момента прошло два месяца.
Луч пустили кровь, и умники выяснили, что в жидкости отсутствует что-то важное, имеющееся у остальных Теней, принимающих Чёрную. Однако ещё оставалась надежда на простое совпадение, поэтому Небо решилась продолжить воздержание от эликсира. Когда смерть принялась косить сестёр второго круга, она сошла с ума так же бесповоротно, как и её предшественница.
Выхода не оставалось: или смерть, или – безумие.
Теперь умерли все Тени из второго круга и нас осталось всего четверо.
- Последние годы были ничего себе, - горло перехватило и пришлось откашливаться. – Даже жаль, что так вышло.
Про умерших сестёр я не сказала ни слова. Боялась, что разрыдалась. Никто не способен представить, насколько мы близки друг другу. Были… И пусть тупые простолюды сплетничают, дескать чёрные ведьмы, как они нас зовут, трутся друг о друга. Уроды просто не способны понять, каково это – быть сестрой по Волне. Сестрой тех, кто прошёл через смертные муки и выжил.
Чтобы теперь умереть окончательно.
Я обернулась: Заря сидела, уронив руки между коленями и по её худому загорелому лицу ручьём бежали слёзы. Повинуясь внезапному чувству, я подошла и, мы обнялись. Я ощущала, как сестра содрогается в рыданиях. Заря сильнее, чем кто бы то ни было, переживала каждую смерть и присутствовала на погребении каждой Тени. Я так ни разу и не смогла.
Говорят, на могилах всех сестёр посадили молодые берёзы и теперь в дальнем уголке королевского арка шелестят листьями множество деревьев. Четырнадцать.  Настоящая рощица. А очень скоро их станет восемнадцать. Или – двадцать. Если никто из зельеваров не сумеет создать спасительный эликсир.
Нет, не сумеют. За свою жизнь я успела понять несколько простых вещей и одна из них: чудес не бывает. И даже, если ты ни разу не грешил, искренне верил в Отдавшего долги и молился о спасении души не стоит ждать, что с неба прольётся благодать и послышаться звуки райской музыки. Мои подруги издыхали от голода и холода. Истекали кровью, затравленные собаками, изнасилованные и избитые добрыми поселянами. А ведь многие были чище и лучше меня. Той меня. Не этой, с ног до головы забрызганной чужой кровью и провонявшей смертью.
Чудес не бывает.
Я отстранилась и провела пальцем по щеке сестры. Заря сделал тщетную попытку улыбнуться. Не вышло. Я налила ей бренди и едва не силой заставила выпить. Потом допила бутылку вина до дна и запустила в окно, следом за бокалом. Зазвенело и зорянки принялись кричать, испуганно прыгая по клетке.
- Я пойду, - Заря аккуратно поставила свой кубок на стол и взяла Зыбь. Наши мечи всегда с нами, и мы единственные, кроме охраны, кто имеет право носить боевое оружие в присутствии короля. Когда сестёр хоронили, мечи оставили с ними. – Нужно подумать. Схожу к Гураму, может он что-то подскажет.
Я только зубами скрипнула. Нашла к кому идти! К тому гаду, который и придумал Чёрную. Если бы это что-то могло изменить, кто-то из сестёр давно перерезал бы глотку жирному зельевару. И уж точно, все бы с удовольствием скормили его труп свиньям. Но если сестра считает, что он способен помочь, пусть попытается.
Мы ещё раз обнялись, и Заря выскользнула за дверь. Я задумчиво посмотрела на остатки бренди в бутылке и вылила в бокал. Тёмная жидкость казалась олицетворением непроглядных вод озера смерти, куда безжалостно подталкивала неумолимая судьба.
Спиртное даже не думало пьянить, чёрт бы его побрал!
Я очнулась оттого, что услышала звук тяжёлых шагов и треск ломающихся сучьев. Ко мне приближались несколько человек, но после тихого перешёптывания, путь продолжил лишь один. Я знала, кто.
- С тобой всё в порядке?
Нет, со мной всё было не в порядке и Кир это отлично знал. У меня не было причин сомневаться в словах Наверры, а значит, спасение не пришло, и все сёстры давно умерли. Я осталась последней.
- Тебе помочь подняться?
Да, и боже, как я этого хотела! Прикоснуться к этой сильной руке и поднимаясь, как бы невзначай, упасть в его объятия. Прижаться, ощутить знакомый запах…
Я медленно перевернулась на живот и хватаясь руками за ствол дерева, встала на ноги. Кир стоял и смотрел на меня. Потом полез в карман куртки. Я ощутила, как мир вокруг дрогнул, а между деревьями хлынул тёмный поток.
- Дар, - Кир протянул мне платок, - у тебя кровь идёт из носа.


ГЛАВА 8: В КОТОРОЙ Я ПОЛУЧАЮ СВЕДЕНИЯ, ДЕЛАЮ ЛЁГКУЮ РАЗМИНКУ И УЧАСТВУЮ В УВЕСЕЛИТЕЛЬНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ

Мерный шелест листвы, тихие перестук веток и ленивая перекличка далёких птах, вызвали у окружающих умиротворение и ощущение безопасности. Даже большинство солдат словно забыли о той недавней мясорубке, где сгинули их товарищи. Некоторые принялись флиртовать с простолюдками, из тех, что немного отличались от коров в юбках.  Свеженазначенный сержант одёргивал подчинённых, но, как по мне, недостаточно строго.
Королева, Кирион и монах о чём-то разговаривали, причём Кир время от времени поглядывал в мою сторону, словно проверял, жива ли я ещё. Всякий раз я отвечала ему жизнерадостным оскалом бешеной лисицы и продолжала разговор с Грардом. Зельевар и колдун слегка оторвались от общей группы и ехали, едва не наступая на пятки авангарду. При этом они о чём-то спорили, да с таким жаром, что временами едва не лезли драться.
Не я начала разговор с лейтенантом. Он первый принялся трепать языком о вероятности встречи с противником. Однако же мне хотелось получить определённые сведения, и я решила использовать подходящий момент. Благо остальные источники информации в этот миг оказались недоступны.
В Жимуине я была пару-тройку раз, лет десять назад и тогда вояки далёкой северной страны не произвели на меня особого впечатления. В тот период войска Жимуина больше смахивали на бандитские шайки, одетые в старые меховые шубы, вооружённые очень по-разному и очень плохо. Те всадники, которых мы встретили у монастыря отличались от них, как небо от земли: форма, хорошее оружие и неплохое знание боевой тактики. Не их вина, что им достался такой противник. Но в будущем следовало иметь больше информации.
Пусть Грард оказался недостаточно силён, как командир, зато он оказался весьма любознательным и дотошным молодым человеком. Будучи писарем при штабе, он активно интересовался родами войск растущей империи Жимуина и их характеристиками. Своё любопытство тогдашний писарь утолял, не только запоминая данные, проходящие через его руки, но и опрашивая офицеров, которым, по роду своей деятельности, уже приходилось сталкиваться с врагом.
Основу армии Жимуина составляли летучие отряды, типа того, что послали к аббатству. Ещё до начала активных боевых действий множество подобных подразделений просачивалось через границы, после чего конники ожидали приказа. Стоило начаться полномасштабному вторжению и в тылу врага начинался хаос: конные отряды терзали тылы врага: перерезали пути снабжения, перехватывая обозы с едой и припасами; нападали на небольшие подразделения и маленькие города. Атаковав, сжигали постройки, уничтожали жителей и уходили.
Открыто переходили границу панцирная кавалерия и тяжёлая пехота. Причём воины кавалерии и пехотинцы настолько отличались от жителей Жимуина, что некоторые предполагали, будто царь-шаман использует наёмников. Кое кто шёл дальше в своих предположениях и поминал мёртвых, поднятых из могил мастерством Нарха. Да и то, чтобы убить одного гиганта с ног до головы закованного в броню, приходилось изрядно поднапрячься.
За армией шли колдуны-шаманы с заклинаниями, предназначенными для ведения боевых действий: молнии, огненные шары и прочие мерзости, уничтожающие слабых человеков. Шаманов было около пяти сотен и большинство годилось лишь для поддержки солдат. А вот в личном подчинении Нирха находилось шестеро сверхсильных магиков. Но использовал их возможности царь-шаман лишь в особых редких случаях.
И наконец, десятка наездников: людей, способных управлять здоровенными летающими огнедышащими тварями. Пятеро таких стёрла Салим с лица земли, оставив лишь обугленные развалины. После этого, три монстра прилетели к загородной резиденции Туриели и уничтожили большую часть гарнизона.
- Они и прошлись-то по одному разу, - сумрачно рассказывал Грард. – Каждая мерзость снизилась, выплюнула что-то, типа чёрного шара и улетела. Пол крепости – как не бывало. Я был в полумиле и меня сшибло с ног.
- Угу, - сказала я. – типа огненных ловушек у южан. Они там мешают золу с каким-то чёрным и серым порошком, а потом поджигают и – бабах! Правда, взрывается не так сильно, как ты рассказал.
Лейтенант только пожал плечами. Для него все хитрости и премудрости военной науки до последнего времени были всего-навсего любопытной информацией на страницах штабных бумаг и старинных наставлений по воинскому искусству. И внезапно всё резко изменилось. Я заметила, как во время рассказа о стычках, где ему удалось поучаствовать, кожа парня приобретала нежный изумрудный оттенок. Все они одинаковы: думают, будто реальный бой чем-то похож на байки из книг. А потом видят кишки, которые свисают из живота ещё живого товарища.
- Хорошо, с этим понятно, - мне кажется или мой конёк реально поднимет ноги, чтобы не ступать в потоки тёмной жидкости, бегущие по дороге? Кажется. – Кто такие волкодлаки?
- Я про них только слышал, - Грард пожал плечами. – И то, ничего конкретного. Ты лучше у колдуна спроси. То ли люди, которых превратили в животных, то ли волки, наделённые разумом. Больше, сильнее и быстрее обычных хищников. Вместе с рейдерами рыщут по тылам, но больше охотятся на конкретные цели: высших офицеров, важных гонцов. Обычно находят только их жертв.
- Угу, - сказала я, - угу.
Лес и не думал заканчиваться, однако дубы теперь стояли реже, да и на вид выглядели моложе, тех исполинов, мимо которых мы ехали в начале. Солнечные лучи теперь спокойно проникали сквозь поредевшие кроны, а я обратила внимание на какие-то цветные тряпки, разбросанные шагах в тридцати от дороги. Похоже на куски одежды, которые кто-то, весьма небрежный, постарался убрать подальше от пути, чтобы они не попадались на глаза проезжающим.
Я прислушалась, пробиваясь через гомон голосов, пение детей и шелест прибоя. Птицы продолжали перекличку, но звучала она несколько неуверенно.
Пока причин для беспокойства я не видела, поэтому вернулась к своему барану. Нет, ну правда: Грард, своими чистыми незамутнёнными глазками напоминал нечто эдакое, пасущееся в поле. А смотрит так преданно, словно я пообещала показать ему левый сосок.
- Итак, вы были в королевской резиденции, когда вас атаковали Какой?
- В Серебряных Садах. А какое это имеет значение?
Я прикинула. Золотые Холмы и Бездонные Озёра находились ближе к границе, а Сады – на двадцать пять лиг дальше от столицы.
- Вас атаковали Наездники и тяжёлая пехота, - я отпустила поводья, позволив четвероногому строптивцу самостоятельно лавировать между струями тьмы. – Крылатые твари, понятно. Они могут почти мгновенно добраться от Салима до Садов, чтобы истратить последние заряды на ваши казармы. И да, ещё один момент: точное попадание по казармам. Заметь стреляли именно в них, не повредив ни единой другой постройки. Потом вступает тяжёлая пехота. Не панцирная кавалерия, не рейдеры, хоть это было бы разумнее. Те, кто перемещается медленно, а значит, их послали загодя и точно знали, куда.
Грард начинал понимать, к чему я вела и это ему определённо не понравилось. Таким образцовым чистоплюям всегда удивительно, когда они сталкиваются с предательством. Хорошо, если при этом они ещё остаются живы.
- Совпадение, - проворчал он, заметно помрачнев.
- Угу, - согласилась я. – Только в условиях боевых действий подобное совпадение называется армейской разведкой: отряды, которые следуют впереди основной массы войск. Ну да ладно. Второе совпадение приключилось, когда вы прибыли в аббатство, где вас практически сразу блокировали. Ну а третье – сегодня ночью, когда наведались волкодлаки.
- Так они всё-таки были?
- Ещё как были, - усмехнулась я. – Но это – неважно. Все эти люди, они идут с вами от самых Садов?
- Да, - он оглянулся, словно хотел убедиться в этом. – Остатки гарнизона, обслуга с семьями и придворные. Все, кто успел удрать.
Чёрт, при таких раскладах, я могла исключить из числа подозреваемых одного монаха. Скверно, когда в твоём окружении притаился предатель. Да ещё и такой, который имеет возможность сообщать врагу о всех наших перемещениях. Ладно, постараемся что-нибудь сделать.
Внезапный громкий всплеск прервал мои мысли, и выведенная из задумчивости я огляделась. Всё то же самое: деревья, стоящие ещё реже; солнечные лучи, с плывущими в них золотистыми листьями и болтовня простолюдов. А птички-то умолкли!
Я схватила лейтенанта за плечо и прошипела в его стремительно бледнеющее лицо:
- Прикажи своим балбесам приготовить оружие! Живо!
Сержант послушно повторил приказ, хоть и смотрел на командира, как на идиота. Кир приподнял бровь, и я ткнула пальцем в сторону леса. И в этот момент засвистели летящие стрелы.
Стреляли мерзавцы из рук вон плохо, поэтому я, не особо напрягаясь, сбила пару снарядов, летевших в мою сторону. Впрочем, в лучшем случае, они бы угодили в круп коня. Большая часть стрел так и вовсе бессильно шлёпнулись в дорожную пыль.
А потом идиоты решили атаковать в рукопашную. Впрочем, возможно им было нечем стрелять. Но и то, и другое у бандитов получалось равно плохо.
В среде простолюдов бытует распространённое заблуждение, которое они любят озвучивать в трактирах, после пятой-шестой кружки. Дескать, солдат, а особенно – молодой солдат – простое мясо, для ножа, меча или шестопера. Сержанты-де исключительно заняты шагистикой, да заучиванием устава. Поэтому, прикончить служивого – как два пальца обмочить. Обычно говорунов в этом мнении укрепляют трупы отпускников, которых находят в тёмных переулках с дырой в спине или башке.
Глупое и опасное заблуждение, которое никто не собирается развенчивать. Иначе бандиты стали бы гораздо осторожнее, а не пёрли напролом, как эти, например.
Это и боем-то назвать было сложно. Десяток воющих лесовиков в развевающихся зелёных лохмотьях прикончили сразу же, пятерых обезоружили и ткнули рожами в землю. Один, видимо с перепугу, помчался вдоль дороги в конец нашей колонны. Крепкий парень, но совсем зелёный – шестнадцати, а может, семнадцати лет. Когда он пробегал мимо, я полоснула его Пеной по горлу. Бандит сделал ещё пару шагов, схватился за горло и свалился у обочины.
Кто-то из простолюдок визжал, громко плакали дети и возбуждённо переругивались солдаты. Кажется, теперь приказы Грарда они выполняли с большей охотой и уважением. Вот так авторитет и зарабатывают.
Я соскользнула с коня, спрятала Пену в шкурку и медленно пошла вперёд. Когда я проходила мимо, Кир буркнул нечто одобрительное. Против воли, я ощутила тепло в груди. Найдмир молчала и скорбно рассматривала трупы молодых бандитов, сваленные у дороги в одну большую кучу. Никому из них я бы не дала и двадцати лет.
Кроме того, что стоял в окружении солдат и периодически помахивал секирой на длинной рукояти. Коренастый невысокий мужчина с лысой башкой и аккуратной клиновидной бородкой. Высокие скулы, желтоватая кожа и чёрные глаза. Северянин. Под лохмотьями зелёного цвета блеснула чернением длинная кольчуга. Хм, а парень-то совсем не прост. Да и оружие держит очень даже профессионально. В таком положении секирой можно драться, а можно и швырнуть в любой миг.
- Убери её, - сказала я Киру, кивнув на королеву и он сразу сообразил, к чему я клоню. Тотчас выехал вперёд и положил руку на оружие.
- Ну чо, - прорычал сержант, поигрывая длинным широким кинжалом, - ща я ентому олуху бородёнку-то подрежу!
По жёлтой физиономии бандита скользнула кривая ухмылка и он нарочито расслабленно взял секиру в одну руку.
- Стой, - я придержала сержанта за плечо. – Обожди. Покажу вам одну штуку. – Я положила Пену на кучу листьев. – Лейтенант, если до неё кто-то хотя бы дотронется – убью.
Солдаты попятились, а я очень медленно наклонилась и подобрала почти ровный сук, длиной в мою ногу. Его я присмотрела заранее. Бандит прищурился и отступил на шаг в сторону. Потом ещё и ещё. Однако, всякий раз я тоже меняла положение, так, чтобы находиться на одной линии с выбранной разбойником целью. Причём, всякий раз это выглядело чистым совпадением: словно я случайно меняла позу или просто переступала с ноги на ногу. В конце концов бандит сдался и решил сосредоточиться на мне. Но он, по-прежнему не мог сообразить, что происходит. Маленькая тощая баба с веткой в руке никак не представлялась ему серьёзным противником.
Поэтому первым делом я сломала ему нос.
Разбойник отпрыгнул и отмахнулся секирой – неплохая реакция для того, кто от удара в лицо утратил ориентацию. Впрочем, муть почти сразу исчезла из чёрных глаз, и противник криво усмехнулся. Потом кивнул и пошёл на меня, помахивая оружием то справа, то – слева. Так чтобы я не могла понять, откуда последует удар.
Я и пытаться не стала. Просто ткнула палкой в живот, а когда бандит сипло выдохнул, приложила его по голове.
И вновь круговая отмашка в прыжке назад. Солдаты смеялись. Все, кроме тех двух, опытных. Кажется, они начали понимать, какое сокровище им попалось. Интересно, сержант ещё хочет резать бородку «ентому олуху»?
Разбойник оскалился и начал осторожно приближаться, забавно перепрыгивая с ноги на ногу. Секира внезапно превратилась в полупрозрачный ореол, вроде стрекозиных крыльев. Приём, собственно, так и назывался: «стрекоза». Учитель боя всегда говорила, что подобные штуки больше рассчитаны на неопытного противника, но могут сбить с толку и бывалого воина.
Я ткнула веткой бандиту в рожу и выбила глаз.
Он прокатился по траве и замер, стоя на коленях. Секиру разбойник держал перед собой, а из его правого глаза бежала кровь и выпадало что-то белое. Я услышала глухое рычание.
Внезапно бандит сорвался с места и бросился вперёд. Оружие в мощных руках взметнулось и тут же опустилось туда, где я находилась мгновение назад. Только я уже кувыркнулась за спину бандиту, подпрыгнула и захватив горло врага палкой, ударила пятками ему под колени. Противник рухнул, утробно ворча, а я нажала веткой на глотку и склонилась к уху, заросшему чёрной шерстью.
- Заамель пфурх? – прошипела я.
Бандит попытался подняться, однако я продолжала нажимать на его икры, а потом ещё и стукнула лбом о затылок.
- Наафалс кон? – он зарычал и отбросив топор, схватился за кинжал, висевший на поясе.
Когда оружие вышло из ножен, я отпустила сук, захватила горло врага левой рукой, согнутой в локте, а правой взялась за ладонь, сжимающую нож. Потом, преодолевая сопротивление разбойника, нажала так, чтобы клинок воткнулся в ногу бандита. Мужчина застонал.
- Сааренс рутенде? – его всего затрясло, точно начался припадок трясучей. – Маатерс булс рутенде фрам?
- Зууст плансхаат! – он попытался вырваться, однако я продолжала давить на горло. – Плансхаат…
Разбойник обмяк. Я ухмыльнулась, а потом провернула нож в ране. О, снова ожил, заворочался. В этот раз я давила очень долго, чтобы наверняка, а после, одним рывком сломала шею. Отпустила горло и поднялась на ноги, ощущая на себе взгляды приумолкших солдат. Сержант щурился, а Грард смотрел мрачно, исподлобья.
- Жимумнец, - сказала я, отвечая на безмолвный кивок Кира. – Мастер Тууфта Хуца – Носитель Топора.
- Почему же солдаты его взяли так легко? – спросил Кир и покосился на королеву. Та казалась задумчивой.
- А они его не взяли, - я подобрала Пену и ухмыльнулась. – Это он позволил себя взять. Хотел убить тебя или её, а потом, под шумок, свалить. Всё правильно рассчитал: во время паники его бы никто не смог остановить. Не повезло.
- Что делать с пленниками? – сержант обращался к Грарду, но косился на королеву.
- Повесьте, - приказал Кир и со стороны бандитов донеслись вопли отчаяния. – С такими и в мирное время не особо церемонились, а сейчас…Сержант, неужели о таких мелочах вы ещё должны кого-то спрашивать?
- Кир, - Найдмир коснулась его плеча. У губ королева залегла глубокая складка. – Они же – ещё дети! Может быть простим, на первый раз?
Мне было что сказать на это, но я решила промолчать. Впрочем, Кирион и без меня знал, что говорить и делать. Он просто показал пальцем. Королева посмотрела, помрачнела ещё больше и тяжело вздохнула. Одна из простолюдок прекратила завывать и лишь глухо всхлипывала, баюкая на руках мёртвого сына. Случайная стрела пронзила грудь мальчугана и тот лежал на руках матери, напоминая сломанную марионетку.
- Сержант, выполняйте, - Грард цедил слова, через плотно сжатые зубы. – У дороги вешайте мерзавцев. Чтобы видно было.
Пятёрка приговорённых дружно шлёпнулась на колени и воздух наполнило нытьё о пощаде и милосердии. Найдмир скривилась, точно у неё заболел зуб, положила руку на живот и поехала вперёд. Кир следовал за ней и что-то шептал на ухо. Взгляд, который он оставил мне, был очень странным.
Верёвки тут же нашлись у простолюдов и те сами вызвались привязать их к ветвям деревьев. Какой-то из бандитов, окончательно ошалев от ужаса, обещал прирезать всех толстомордых палачей. Остальные продолжали скулить, точно побитые щенки. Когда последнего волокли мимо, я остановила солдат.
- А ну, погодите, - я пнула разбойника. – Жить хочешь, дерьмо собачье?
Он торопливо закивал, глядя на меня так, словно я была семикрылым посланцем Отдавшего. Такая же малолетняя тварь отрезала уши девушке, которая водила нас, мелких спиногрызок, по лесам. Отрезал, потому что его взрослые товарищи изнасиловали её, а у него не встал.
- Откуда вообще взялся этот вот? – я указала на дохлого жимуинца.
- Так, благгоспожа, он нас тут и собрал, - разбойник топтался на коленях и глотал окончания слов. – Припёр в деревню с корешем и грит: есть тут отчаянные головы, что денюг хотют? Али все едино свинотрахи да говнокопы? И грит, айда на большак, дураков потрошить! Ну а я чё? Как все. Благгоспожа, - он залился слезами, - клянуся, на моих руках крови нет, клянуся!
- Забирайте, - я отвернулась и услышала за спиной истошный визг:
- Ты ж обещала! Ты ж обещала!
- Что-то не припомню, - я подмигнула отцу Найду, который пристально смотрел на меня, - чтобы я кому-то что-то обещала.